Сложные дни (2021)

Лиам, 27-летний бармен из кафе "Ржавый болт" в Чикаго, каждое утро протирает стойку кофе с корицей, пока его друг Оскар, механик из гаража через дорогу, не заваливается с пончиками. «Опять застрял в пробке на Адамс-стрит?» — Лиам кивает на масляные пятна на рукаве Оскара. «Не, грузовик Мэриссы сломался — генератор дымился, как вонь от жареного лука», — бурчит Оскар, разминая плечо. В углу Эмили, 24-летняя официантка с розовыми кончиками волос, рисует углём на салфетках: полуразрушенные небоскрёбы, крысы в метро. «Это твоя новая выставка?» — ёрничает Лиам, пододвигая ей латте. «Лучше, чем твои истории про бывшую», — парирует она, пряча рисунок в потрёпанный рюкзак с нашивкой «Грант-Парк».

Однажды утром Лиам находит в почтовом ящике конверт от матери — долги за дом в Милуоки, $15 тысяч. Он рвёт письмо, но Эмили подбирает обрывки. «Ты же говорил, она умерла», — тычет она в строку с подписью «Люблю, мама». Оскар тем временем ковыряется в двигателе старого «Кадиллака», который обещал починить к пятнице. «Слушай, шеф хочет заменить все детали на дешёвые китайские», — говорит он по телефону, вытирая лицо грязной тряпкой. Эмили вечером тащит Лиама в подвал галереи на Уэст-Сайде, где её рисунки висят рядом с граффити-скелетами. «Никто не купит эту хрень», — бормочет она, разглядывая ценник в $200. Лиам молча ставит на полку банку с надписью «Чаевые Эмили» — внутри $37 и смятый чек с её именем.