Наш двор. 25 лет спустя (2021)

Армен, вернувшись из Москвы после двадцати лет работы таксистом, первым делом натыкается на Гагика, который как в старые времена чинит «Жигули» во дворе. «Опять карбюратор забарахлил?» — хрипит Армен, поправляя кожаную куртку, потрескавшуюся на локтях. Гагик, вытирая руки об промасленную тряпку, бормочет: «Ты бы лучше квартиру свою проверил — там теперь Ашот с семьей живет, воду не платят». Во дворе пахнет лавашом из соседской печи, а под окном третьего этажа Маргарита, бывшая учительница, высаживает герань в треснувшем горшке. Армен замечает, что скамейку у гранатового дерева покрасили в ядовито-зеленый, и съёживается: «Раньше хоть цвет не резал глаза».

Дочь Армена, 16-летняя Лиана, тайком курит за гаражами с Артуром, сыном Гагика, который мечтает уехать в Берлин играть на барабанах. «Твой отец вчера маме говорил, что продаст гараж, если денег не хватит на новую плиту», — бросает Артур, разглядывая свой потертый смартфон. Лиана пожимает плечами: «Папа все равно не поймет, зачем тебе эта группа». Вечером Сусанна, жена Гагика, ставит на стол долму и кричит в окно: «Артур! Опять соль забыл купить!» — а сама шепчет соседке: «Гагик опять про старый мотоцикл завел — места нет, а он хлам копит». На лестничной клетке пятого этажа, где лампочка мигает с 90-х, Армен находит свою детскую надпись «Тигран — козёл» и царапает рядом: «Армен — тоже».