Девушки старого города (2020)

Сяо Линь, 22 года, каждое утро открывала ставни чайной лавки своей бабушки на узкой улочке Чжоучжуана. Запах жасминового чая смешивался с ароматом масла из соседней мастерской *баоцзы*, где Цзин, ее соседка детства, замешивала тесто, посыпая мукой синий фартук. «Опять дождь портит вывеску», — бормотала Линь, вытирая тряпкой треснувшую табличку с иероглифом «Чай». По четвергам к ним заглядывала Юэьюэ — дочь владельца шелковой фабрики, принося обрезки парчи для штор. «Бабушка говорила: *Шелк должен служить, а не пылиться в сундуках*», — ворчала она, разворачивая ткань с узором пионов.

Конфликт вспыхнул, когда мэр объявил о сносе южного квартала под новую гостиницу. Цзин, схватив чертежи из муниципалитета, ворвалась в лавку: «Они хотят снести мастерскую Ли-шуфу! Твой чайник и мой паровар — им мусор?». Линь молча достала коробку с письмами покойной бабушки — там были зарисовки утраченных рецептов чая. Ночью девушки пробирались через заброшенный сад к дому Юэьюэ, где та прятала архив отцовских контрактов. «*Если фабрику перенесут в промышленный район, шелк станет как пластик*», — шептала Юэьюэ, листая пожелтевшие страницы. Утром Цзин развесила на бамбуковых шестах протестные плакаты, выведенные тушью поверх обрезков шелка.